Сайтолитератор
 
© Денис Паничкин
 
2.Реклама: что я готов предложить
 
 
Я - сайтолитератор

 

В моём представлении сайт – если он выполнен качественно и посвящён полезному, а не вредному, делу – это хорошее содержание и хорошее оформление, как если бы это было издание качественного по содержанию литературного произведения с превосходными иллюстрациями. Вспомним детские книги – сюжеты которых общеизвестны – и с рисунками Л. Владимирского. Именно таким должен быть идеал сайта в Интернете.

Писать тексты по правилам «копирайтинга» - всё равно, что рисовать картину, используя примитивы – то есть набор простейших рисунков. При конструировании сложного механизма, конечно, приходится иметь дело со стандартными деталями, но подбирать их нужно со знанием дела, а часто – разрабатывать какую-то нестандартную, новую деталь. «Копирайтинг» - это крайнее упрощение литературного языка до степени «новояза» с неизбежным его обеднением.

Нынешние «веблансеры» - рисовальщики и «копирайтеры» - не настоящие художники и литераторы. Они уступают при первом потрясении, если не являются сознательно отбираемыми по моральным (точнее, аморальным) показателям.

Можно даже при работе на заказ при выполнении того или иного заказа в полной мере реализовать свои настоящие творческие способности.

В этом отношении мне вспоминается повесть Я. М. Тайца «Про Ефима Зака». События изложены с точки зрения его ученика Гирша Липкина – рассказчика, который видит, что Ефим Зак – способный художник, но ведь нужно жить самому и обеспечивать большую семью, и он занимается рисованием вывесок, делая это с большим мастерством:

 

Моим первым учителем по рисованию был живописец вывесок Ефим Зак.

Его яркие вывески украшали наш скучный городишко.

Для портных он рисовал длинных, тонких дам в невероятно пышных туалетах. У нас таких нарядных дам никогда не было. Мне казалось, что всё это великие княгини или графини.

Парикмахерам он изображал широкоплечих, краснощёких франтов с усами, цилиндрами и тросточками. Усатые франты презрительно поглядывали на убогие наши улицы. Я был уверен, что это министры или, по крайней мере, купцы первой гильдии.

 

Образ Ефима Зака я всегда противопоставляю гоголевскому Чарткову, который в погоне за наживой губит свой талант и в итоге превращается в безумца, уничтожающего чужие произведения. И с такими безумцами приходится сталкиваться всё чаще.

Значит, дело не только в социальном строе (то есть «рынок» и «капитализм» для меня ещё не аргументы), но и в самом человеке, насколько он готов противостоять затхлому окружению. Конечно, таких немного, и много их быть не может и не должно, но тем больше оснований поощрять их, а не ущемлять.

Между прочим, тот же Ефим Зак в последнем рассказе (начало сентября 1920 года, то есть территория действия уже окончательно перешла под Советскую власть, но гражданская война ещё продолжается) вспоминает и о поведении богатых (хотя тогда такое поведение было в диковинку, да и сейчас оно скорее у всех на виду и на слуху благодаря «технологиям», нежели массовое):

 

- Конечно, - рассказывал Зак, - будь у меня хороший меценат, я бы давно выставлялся. Помню, приехал к нам богатый лесной торговец: «Ефим, я тебя возьму в Киев, будешь художником, я меценат». Пришёл я к нему в гостиницу, а он сидит пьяный и в компании. Увидел меня, ткнул пальцем в грязную скатерть: «Вот тебе полотно, пиши мой портрет!» - «Полотно, - это я ему, Гиршеле, говорю, - хорошее, но где же краски?» Он схватил горчицу: «Вот тебе краска!» Я говорю: «Краска чудная, но ведь кистей нет!» Он вынул из чемодана кисть для бритья, суёт мне, хохочет. Тут я не выдержал и горчицей прямо на скатерти нарисовал на него карикатуру. А в глазах у меня слёзы - немножко от горчицы, немножко от обиды… Ах, Гиршеле, какие берёзки! Это же прелесть!..

 

То есть даже работая на заказ, на рынок, настоящий мастер своего дела сохранит чувство собственного достоинства и не пойдёт на унижение, он пойдёт искать другого, пусть менее богатого заказчика, но без такого поведения, основу которого составляет погоня за удовольствием, в том числе и от унижения достойных, хотя и бедных. Ефим Зак представлен человеком, который не унижается и при других, более худших проявлениях внешних «обстоятельств»: в условиях безденежья он находит силы отказать богатой взбалмошной даме, которой взбрело в голову повесить в спальне большой портрет умершей комнатной собачки, а во время гражданской войны ему пришлось столкнуться и с угрозой применения насилия со стороны белогвардейцев.

В том же направлении можно действовать и тому, кто пишет тексты для сайтов. И поэтому человека, который пишет по-настоящему качественные, привлекательные тексты (а не «продающие»), как бы небольшие статьи-эссе, тексты-рассказы, копирайтером называть не следует. Для обозначения этой работы нужно новое слово или словосочетание (называл же себя Ефим Зак «живописцем вывесок»). Думаю, что самое подходящее слово для такого обозначения – сайтолитератор.

Сайтолитератор – это естественная и здоровая конкуренция, а не манипулятивные тексты со скрытыми унижениями. Это – соединение забытых профессиональных знаний, умений и навыков в соединении с возможностями, которыми неправедно пользуются сейчас «копирайтеры».

Сайтолитератор может предложить владельцам сайтов в Интернете намного больше, чем дают «копирайтеры».

Некогда меня учили, что основной подход – «что ты можешь предложить и что ты хочешь получить». Правда, когда я этот подход приспособил для себя, это даже вызвало недовольства и насмешки. А сверх оценки «что ты можешь предложить…», следует сделать уточнение – «действительно ли готов предложить».

Очень многие могут и не хотят, но из-за их показных возможностей им верят и за их обещания им отдают последнее, не получив взамен ничего.

Посредники – именно такие, кто – при наличии больших материальных возможностей – даже не собираются ничего давать, присваивая чужой труд и чужое время, да – мало того – ещё оскорбляя и унижая тех, чей труд и чьё время они присваивают.

В этом выражается и разница в отношении к заказам у посредников и у меня.

Ведь для посредников поступивший заказ – это такой же товар, который нужно лишь бы сбыть. Задания на работы в офисах компаний-посредников и раньше разбирались плохо, с недопустимыми ошибками, способными изменить ход выполнения задания. А сейчас едва ли не единственной задачей тех, кто нумерует заказы, осталось стремление отчитаться о формальном выполнении работы.

Для меня же любая работа имеет название, она должна чему-то учить того, кто её прочтёт, потому что я пишу работы не ради стремления отчитаться, а ради того, чтобы их читали. Работа должна если и не отражать действительные процессы, то быть правдоподобной, чтобы теория была на своём месте, а практика – на своём, чтобы промышленное предприятие или сельскохозяйственная организация, гостиница или коммерческий банк – в зависимости от темы работы – описывались «близко к жизни».

Для посредников заказ – это просто заказ, для меня заказ – это ещё и работа – во всех смыслах этого слова: и моя трудовая деятельность, и конкретный результат этой деятельности одновременно. Никакой номер не способен передать эти значения, а вот название заказа может всё это отразить. Например, художники никогда не нумеруют свои картины, а спекулянты на аукционах это делают, когда картина может их усилиями превратиться в «лот номер такой-то». У писателей и композиторов нумерацию произведений встретить отчасти можно, но и там одновременно с номерами существуют имена, которые определяют каждое произведение более точно и полно.

То же самое справедливо и для текстов, которые должны быть написаны для Интернет-ресурса. Я не считаю, сколько знаков в моём тексте, сколько следует заплатить мне за 1000 знаков и сколько и каких «нужных слов» в тексте. Работа должна быть творческой, а не «креативной», а вознаграждение за неё – это мера справедливости и обязанность заказчиков.

Кстати, при написании текстов я не обращаю внимания и на то, что называется «оригинальностью», под которой понимается процент текста, отсутствующий в Интернете по показаниям настраиваемой программы. Программы, как и тексты, пишутся людьми, а люди способны допускать ошибки и искажения, и последние (отличающиеся от неосторожных ошибок умышленностью) участились.

Понятно, что работа сайтолитератора сильно отличается и от «SEO-оптимизации».

 

Предыдущая страница       В оглавление      Читать дальше