Сайтолитератор
 
© Денис Паничкин
 
1.Критика: что я думаю о продающих текстах
 
 
Оценщики как особая привилегированная группа
 

Рассказ о полусветовой экономике был бы неполным, если я не обращу внимание читателей ещё на один её коллективный субъект, к сожалению, притязающий на особое привилегированное положение и в реальном секторе экономике, и в обслуживающих отраслях. Мне могут сказать, что, дескать, «это рынок». Но рынок – это когда продавец и покупатель договариваются о цене. Если же продавцу приходится договариваться о цене ещё с кем-то (крайний вариант – когда продавца не пускают на рынок посредством формальных и откровенно физических преград), это уже не рынок. И среди этих «ещё кого-то» сложилась отдельная категория – «оценщики».

Общеизвестными оценщиками являются «международные рейтинговые агентства», которые устанавливают рейтинги компаний, их ценных бумаг и даже государств. И только у немногих, таких, как я (для меня нет авторитетов, кроме самого меня), возникает сомнение: а какой рейтинг у самих агентств? На чём держится их авторитет? Не искусственно ли он раздут? Как они рассчитывают рейтинги? И верно ли оценивают? Ведь они западные в организационном плане, а значит, могут повысить или понизить рейтинг того или иного государства в политических целях. То есть оценщики – те, кто помогают «водить нужных субъектов за нужными результатами», позволяя поощрять без заслуг или наказывать без вины.

И это – при всём при том, что крупнейшие «рейтинговые агентства» всего за месяц-другой до начала кризиса 2008-2009 гг. приписывали спекулятивным ценным бумагам самые высокие рейтинги, что заставляет говорить либо о некомпетентности всего их личного состава, либо о сознательно спланированном обмане с целью массового перераспределения до степени разорения рядовых вкладчиков.

В результате подтвердилась существенная недостоверность (часто – просто сознательные искажения) «экспертных оценок и рейтингов развития» отдельных экономик в мировой системе, а также использование рейтингов в качестве измерителей. Если экономический потенциал является обобщенным запасом ресурсов, факторов, структур, то рейтинг – всего лишь порядковый номер или балльная оценка. Это указывает на методологическую ошибку использования рейтинговых оценок при определении экономического потенциала и его составляющих.

Слово «рейтинг» происходит от английского слова, означающее «оценка». Правда, как оценивать и в чём измерять тот или иной показатель? В рублях, в валюте, в баллах ЕГЭ, во всплесках духовности, в индексах Доу-Джонса или в миллиметрах ртутного столба? Этой непонятностью для широкой публики (часто – закрытостью, засекреченностью) оценщики пользуются больше всего.

Первыми систему рейтинга стали использовать шахматисты. Однако эта система понемногу выявила свои отрицательные стороны – обесценивание рейтингов. Ранее отметка в 2700 считалась фантастической, и достигали её по состоянию, например, на 1988 год только четверо – Р. Фишер, А. Карпов, М. Таль и Г. Каспаров. Сейчас и 2900 никому не кажется пределом. Такое обесценивание предопределено самой системой расчёта. С другой стороны, создатель системы шахматных рейтингов Арпад Эло попробовал приложить её к шахматистам прошлого. Самый высокий рейтинг он определил для П. Морфи – 2690, следующий – 2650 – для В. Стейница. Рекордный на момент расчётов Эло был рейтинг Фишера – 2780. Но ведь Фишер в своей карьере занимал места в середине и даже внизу турнирной таблицы. Тогда как Морфи выигрывал все официальные соревнования. То есть формальный рейтинг не отражает реальной силы игрока (помериться силами они не могут, так как жили в разное время).

Затем рейтинговую систему приняли теннисисты. Но у них возможность получить дополнительные очки рейтинга зависит не только от реальной силы игроков, но и от размера призового фонда турнира. То есть более сильный игрок, выиграв сильный по составу, но средний по величине призового фонда турнир (даже имеющий статус «престижного» - из состава «Большого Шлема»), получит меньше очков, чем игрок более слабый, пробившийся в четвертьфинал турнира с большим призовым фондом. Соответственно, здесь на рейтинг влияет внешний фактор – денежный.

Оценщики производят откровенный искусственный отбор по выгодным им самим критериям, поставив себя вне отбора, а значит, обеспечив себе обособленное привилегированное положение, превосходя в этом даже своих заказчиков (тех, кто щедро оплачивает нужную им перетасовку неизвестно как рассчитанного рейтинга). При этом сами оценщики далеко не соответствуют даже средним требованиям собственных «систем показателей»: тот же Арпад Эло играл в шахматы в силу среднего национального мастера, а систему рейтинга создал для оценки не просто гроссмейстеров, а даже претендентов на мировое первенство.

Рефератные посредники и фрилансовые группы (собственно, крупные компании, маскирующиеся под «свободные» ресурсы для исполнителей) применяют систему оценки исполнителей, а значит, прямого поощрения их дискриминации. Никто не хочет понимать, сколько здоровья, а иногда и жизни, стоит за безликими цифрами - преподавательскими оценками, процентными нормами объёма по главам и показателями оригинальности. «Рейтинг» исполнителей не отражает их действительных функциональных показателей, а иногда может быть присвоением чужого труда. И это – если не считать ещё следующее:

1.Далеко не все работы учитываются при расчёте рейтинга, так как оценки узнаются на основе обзвона заказчиков;

2.Оценка может отражать отношение преподавателя к работе и даже к личности студента, но не качество и содержание работы;

3.Низкий рейтинг может стать основанием прекращения сотрудничества, но высокий рейтинг компанию ни к чему не обязывает перед исполнителем;

4.Возможны ошибки и намеренные искажения в отношении неугодных исполнителей.

Оценщики могут обходиться и без рейтинга как такового, но при этом устанавливают нигде не изложенные критерии, а если эти критерии – показатели оценки – и опубликованы, то самих оценщиков они ни к чему не обязывают. Иногда показатели нарочно устанавливаются так, чтобы самое хорошее и полезное могло получить низкую оценку, а откровенно ненужное, даже вредное – высокую. В частности, сюда можно отнести список «неэффективных вузов», в которые попали как раз вузы с хорошо поставленной подготовкой специалистов. Оценка велась по не просто формальным, а сознательно подобранным показателям: средний балл ЕГЭ принятых на обучение студентов; объём научных работ на одного сотрудника; количество иностранцев-выпускников; доходы вуза в расчёте на одного сотрудника, а также общая площадь учебно-лабораторных зданий в расчёте на одного студента. Ни один из этих «показателей» не отражает главного: любой нормальный вуз занимается тем, что учит и воспитывает (что важно!) студентов, а во-вторых (!), ведёт исследования.

В то же время в списке неэффективных вузов не оказалось Российской академии туризма (сейчас повышенной до университета) и СПб ГУСЭ (теперь в составе СПб ГЭУ). А их деятельность по подготовке специалистов для сферы туризма самым непосредственным образом сказалась уже через два года после разделения вузов на «эффективные» и «неэффективные»: массовое разорение турфирм.

Сознательные действия оценщиков, создающих систему показателей для манипулирования результатами, уже не поддаются учёту и контролю, по крайней мере, «нормальными» способами.

Например, работая как профессиональный исполнитель рефератов и курсовых работ на заказ, я осознаю, что такими оценщиками как самостоятельным – и поэтому откровенно паразитическим – субъектом рефератного рынка выступают преподаватели.

Ни на одном другом рынке лицо, занимающееся оценкой качества товара, не располагает такими как безграничными возможностями, так и официальными льготами. Преподаватель может принять или не принять работу, назначить или не назначить корректировки, отчислить или не отчислить студента. И при всём при том, что требования к работе по конкретному предмету устанавливает далеко не один конкретный преподаватель, а их коллегия – учёный совет, методическая комиссия и др., на деле оказывается, что преподаватель старается вовсе не следовать этому порядку. Преподаватели считают, что раз им администрация в лице ректората, учёного совета или методической комиссии выделила какую-то нагрузку в виде 20, 30, 40 часов, то они, даже будучи рядовыми преподавателями по должности, могут считать себя «собственниками» этих предметов. Я не раз на свои справедливые недовольства по поводу такой грубой и демонстративной некомпетентности слышал «Это их предмет!», то есть тот, кому я рассказывал про это, считал действия таких преподавателей априори правомерными. Почему же тогда они не публикуют свои «открытия» в научных журналах, не несут никаких обязанностей, если они тот или иной предмет «приватизировали»?

Уже само такое положение – преподаватель имеет возможности одновременно монополиста и чиновника, не имея связанных с ними ограничений – позволяет подумать о том, как работать хуже, а жить лучше, иметь права и не иметь ответственности.

Но на обычном рынке чиновник (государственный служащий) не может присутствовать как субъект собственно рынка, так как ему официально нельзя заниматься самолично предпринимательской деятельностью. То есть монополист и чиновник – это два разных субъекта, и им нужно ещё договориться. Хотя они часто это делают не столько ради выгоды себе, сколько ради неудобств другим. Особенно если монополист является посредником. Таким привилегированным посредником в энергетике после идиотского отделения сетей от генерации, например, является «гарантирующий поставщик», которому даны и возможности, и право «вводить ограничения», а попросту – отключения электроэнергии. При этом «гарантирующий поставщик» просто считает, сколько денег ему поступило и отключает в объёме задолженности, но кому отключает – на это нужно обратить внимание. Как раз монополисты и чиновники позволяют себе – при своём богатстве, то есть платёжеспособности – не платить, и их отключения не затрагивают, они относятся только к рядовым гражданам, которые в своём большинстве оплачивают все коммунальные услуги добросовестно, несмотря на маленькие пенсии и задержки заработной платы. И получается, что благодаря «верховному посреднику» - «гарантирующему поставщику» - этим людям, заплатившим за электроэнергию, попросту купленное не отдают, зато кому-то позволяют пользоваться этим бесплатно, вернее, за чужой счёт; то есть «верховный посредник» может устроить так, чтобы платили одни, а получали другие, причём обратно платёжеспособности.

По мнению оппозиционных политологов, одной из целей сговоров монополистов - гарантирующих поставщиков и чиновников, поощрявшим беспредел монополистов невмешательством в их противозаконные действия, было нанесение серьёзного урона малому и среднему предпринимательству. Особенно открыто это проявилось в республиках Северного Кавказа и на Дальнем Востоке. И в ряде субъектов Федерации в этих федеральных округах в 2008 году дошло до избиения энергетиков и захвата подстанций самим населением. А в двух случаях – в Северной Осетии и в Приморском крае – сотрудники правоохранительных органов, посланные подавлять народные недовольства, неожиданно вспомнили, что они тоже люди и тоже страдают от отключений, и … стали стрелять в руководителей «гарантирующих поставщиков» и в собственное начальство.

Понятно, почему я приветствую любое насилие в отношении руководства таких компаний – «верховных посредников». Иначе их не заставишь говорить правду о приписках данных по сверхнормативным потерям энергии – чтобы больше требовать под видом долга, а иногда и откровенно вмешиваться в политику и править территорией, в отношении которого такая компания имеет статус «гарантирующего поставщика». А это – форма того же распределительства, простого отъёма ресурсов.

Действия преподавателей во многом сходные, причём для преподавателя быть продавцом на рефератном рынке не только в силу его нерегулируемости, но и из-за особого положения ограничений нет. То есть положение преподавателя соответствует тому, как если бы вдруг было отменено правило о несовместимости государственной службы и предпринимательской деятельности. Располагая накопленной информацией (курсовыми прошлых лет, тем более в электронных вариантах), преподаватель может действовать на рынке как продавец. А от чиновника он имеет возможность контролировать ситуацию, сам при этом оставаясь в значительной степени бесконтрольным.

По мнению Н. Доровской, осуществившей анализ рефератного рынка (её статья «Рефератный бизнес: деньги и этика», публиковалась также под названием «Массовое высшее образование, или Я б в рабочие пошёл…»):

 

«Рефератный рынок - это рынок «лимонов». Авторов, создающих оригинальные научные произведения, здесь нет - они либо быстро покидают эту сферу, либо появляются здесь изредка и вынужденно, либо на них очень сложно выйти, так как они не рекламируют свои услуги, будучи постоянно занятыми за достаточные для них деньги. «Лимонизации» рынка способствовал Интернет - с начала 2000-х годов на рынок пришёл вал авторов-рерайтеров, работающих не на качество, а на скорость».

 

Чтобы было ясно: рынок «лимонов» - название любого рынка, на котором действуют и честные, и нечестные продавцы. Честный продавец предлагает качественный товар, нечестный продавец - некачественный товар («лимон»). Американский экономист Джордж Акерлоф в статье «Рынок „лимонов”: неопределённость качества и рыночный механизм» в 1970 году доказал, что «лимоны» с течением времени вытесняют качественный товар, а нечестные продавцы, соответственно, вытесняют честных. В итоге покупатели окончательно теряют интерес к такому рынку, и рынок «закрывается». Другими словами, неблагоприятный отбор в пределе ведёт к исчезновению рынка. Акерлоф, тем не менее, назвал четыре способа защиты честных продавцов от нечестных: гарантия качества товара на определённый конкретный срок, фирменный знак продавца, создание унифицированной сети заведений под одним брендом, лицензирование.

Собственно, высказывание Н. Доровской к моим работам не относится. Да, и у меня были работы, которые я считаю «серыми» или «среднего качества», но всё же я за годы научился писать работы одновременно и на скорость, и на качество. Но качество не всегда ценится, а иногда объявляется … недостатком конкретной работы.

Именно преподаватели, являясь оценщиками, способствуют если не полному превращению рефератного рынка в такой «рынок лимонов», то хотя бы появлению значительного сектора «лимонов» на рынке. Например, они продвигают оценку работ … по «оригинальности», которая понимается как доля (в процентах) текста, на момент проверки отсутствующего в Интернете. Но все средства проверки – настраиваемые программы, которые можно использовать, кстати, для подлога результатов. И появились полностью мошеннические компании, которые применяют различные технические средства для формального повышения процента. Впрочем, разоблачить этот подлог можно средствами тех же настраиваемых программ, но расчёт делается как на преподавательскую лень, так и на преподавательскую лояльность (а есть и такие преподаватели, которые сами рекомендуют подобные услуги в мошеннических компаниях). Желание отчитаться подменяет всё, в том числе и качество.

В настоящее время деятельность оценщиков сводится к тому, как объявить хорошее плохим, а плохое – хорошим. Часто формальная оценка используется для вымогательства денег или для давления на тех, кого (или чью деятельность) оценивают: «кто больше заплатит или лучше угодит».

Но именно это привело к тому, что оценка превратилась в простую запись и перестала отражать действительные свойства оцениваемого. Уже появились ответные действия: приходилось встречать такие статьи, посвящённые телевидению, когда понятием, противоположным «рейтинговым передачам», называют «качественные» (хорошие), то есть из этого следует, что «рейтинговые» и плохие – одно и то же. Собственно, слово «рейтинг», как мы уже говорили, значит «оценка», но могут ли быть «оценковые» передачи, если перевести способом «кальки»?

А вот прилагательное «рейтинговые», образованное от заимствованного слова, но уже по правилам русского языка, употребляется в двух значениях: обозначает оценщиков (например, в словосочетании «рейтинговые агентства») и тех, кому эти оценщики приписали высокую оценку («рейтинговые телепередачи» и др.). И при этом оценщики сами поставили себя в особое привилегированное положение по отношению к своей же системе оценок, присвоив себе право оценивать других, а часто – приписывать высокую или низкую оценку в целях давления на оцениваемых, интриг (как это было с «неэффективными вузами»), создания искусственного положения, когда людей заставляют по завышенной цене покупать совершенно ненужное, что стоит отправить на свалку. Но сами оценщики часто не соответствуют даже средним общественным требованиям, а к другим они ещё при этом предъявляют требования завышенные. Может ли, например, преподаватель действительно оценивать курсовую работу, если сам пишет с ошибками?

Между тем, «институт» оценщиков и «курсы успешности» могут пересекаться. Иногда – настолько, что само существование этих гибридов может вызвать расстройство. Можно окончить примитивные курсы психологии, вообразить себя психологом и присвоить себе право оценивать людей. Так поступает профессиональная петербургская фея (как она написала в своей анкете в клубе знакомств) Анастасия Халявина. Насколько мне известно, она коллекционирует мужчин, составляя на них досье, требует от них успешности и харизматичности, и даже разрыв отношений считает своей привилегией. Для меня, в своей исполнительской практике уже не раз бившего тревогу по поводу современного состояния психологического образования (высшего, а не каких-то курсов), это значит, что «всё новые Нероны идут в кифареды». В чьих руках будет наше здоровье и наша безопасность, и не будут ли эти люди сами приносить очень много горя, вместо того, чтобы ликвидировать последствия стрессов?

То, что ряды оценщиков всё больше пополняются теми, кто сам не делает оцениваемое, а значит – не способен действительно оценивать, и поэтому делает это предвзято и в корыстных целях, должно заставить тех, кто делает, задуматься о полной раскассировке оценщиков как группы (то есть оценивание должно остаться, а состав оценщиков – полностью обновлён). В одном из произведений А. Дюма приведена небольшая беседа двух горожан, один из которых говорит: «Ибо что может сделать рука без головы, народ - без знати?», а затем потихоньку добавляет: «Разумеется, лишь до того дня, когда народ станет одновременно и рукой, и головой». Исполнителям – и вообще непосредственным производителям – следует подумать о такой возможности: чтобы они могли не только сами делать, но и сами оценивать. Право оценивать других приобретается заслугами (и, соответственно, может отбираться по вине), а какие заслуги больше, нежели самому делать много лет то, что берёшься оценивать?

В частности, о этом я подумал, когда меня в очередной раз пытались убедить на тему «продающих» текстов и «SEO-оптимизации», которые я считаю приспособленным для Интернета направлением полусветовой экономики.

 

Предыдущая страница       В оглавление      Читать дальше