Сайтолитератор
 
© Денис Паничкин
 
1.Критика: что я думаю о продающих текстах
 
 
Что я вспоминаю, когда мне говорят о «продающих» текстах или «SEO-оптимизации»
 

 

Те, кто пишет «продающие тексты» или занимается «SEO-оптимизацией», предлагают написание текстов под «нужные» слова, а также обращают внимание на порядок слов в поисковой фразе. Но Интернет – огромное пространство, массив информации, который даже самым совершенным ЭВМ быстро переработать не под силу. Ведь Интернет по определению не может существовать без статичных носителей этой информации. А ЭВМ давно превзошли человека в быстродействии и в оперативной памяти, а вот хороших программ недостаточно. Чаще всего поисковые программы при автоматическом (не настраиваемом) поиске отбирают сайты случайным образом, простым перебором, даже английское название этого метода очень выразительное – «грубая сила» (brute force). Самые совершенные поисковые программы работают на эвристическом алгоритме. Но такой поисковой программы, которая бы автоматически отбирала по заданному запросу имеющие ценность ресурсы, не принимая при этом во внимание заведомо бессмысленные страницы, в настоящее время нет.

То есть – никакие тексты с «нужными» словами и «нужным» порядком слов не смогут заставить программу (при нынешнем состоянии дел) найти себя.

Даже само формирование «фраз для поиска» как бессмысленный процесс, описано ещё у Дж. Свифта в третьей части «Путешествий Гулливера», - Великая Академия Лагадо, где пытаются претворить в жизнь различные смехотворные псевдонаучные начинания, а власти потворствуют агрессивно настроенным прожектёрам, вводящим повсеместно свои «улучшения», из-за чего страна находится в страшном упадке. Выдержка достаточно длинная, но её стоит привести полностью:

 

Первый профессор, которого я здесь увидел, помещался в огромной комнате, в окружении сорока учеников. Мы обменялись приветствиями, и я приступил к осмотру комнаты. Меня сразу же поразила огромная рама, занимавшая большую часть комнаты. Заметив это, профессор объяснил мне, что он работает над изготовлением особых механических приборов, предназначенных для открытия отвлеченных истин. Он допускает, что подобный замысел на первых порах может вызвать во мне удивление. Но он нисколько не сомневается, что вскоре мир вполне оценит его проект. Никогда еще более грандиозная и возвышенная идея не зарождалась ни в чьей голове. Каждый знает, как трудно изучение наук и искусств по общепринятой метóде. Между тем благодаря его изобретению самый невежественный и бездарный человек при небольшой затрате средств и физических усилий может писать книги по философии, поэзии, политике, праву, математике и богословию. Тут он подвел меня к раме, по бокам которой рядами стояли все его ученики. Рама эта имела двадцать квадратных футов и помещалась посередине комнаты. Поверхность ее состояла из множества деревянных дощечек, каждая величиной с игральную кость - одни побольше, другие поменьше. Все они были сцеплены между собой тонкими проволоками. Дощечки были оклеены кусочками бумаги, и на этих бумажках были написаны все слова языка Бальнибарби в различных наклонениях, временах и падежах, но без всякого порядка. Профессор попросил внимания, так как собирался пустить в ход свою машину. По его команде ученики взялись за железные рукоятки, вставленные по краям рамы, и быстро повернули их. Все дощечки перевернулись, и расположение слов совершенно изменилось. Тогда профессор приказал тридцати шести ученикам медленно читать образовавшиеся строки в том порядке, в каком они разместились в раме. Если случалось, что три или четыре слова составляли часть осмысленной фразы, ее диктовали остальным четырем ученикам, исполнявшим роль писцов. Это упражнение было повторено три или четыре раза. Машина была устроена таким образом, что после каждого оборота дощечки поворачивались и передвигались, и слова размещались по-новому.

Ученики занимались этими упражнениями по шести часов в день, и профессор показал мне множество фолиантов, исписанных подобными отрывочными фразами. На основании этого богатейшего материала профессор рассчитывал составить полный обзор всех наук и искусств. Вполне понятно, что его задача была бы значительно облегчена, если бы ему удалось собрать достаточно денег для сооружения пятисот таких станков в Лагадо и обязать руководителей объединить полученные ими наборы фраз. Он сообщил мне, что это изобретение с юных лет поглощало все его мысли. Теперь на дощечках его машины начертан полный словарь бальнибарбийского языка. Сверх того, ему удалось вполне точно высчитать соотношение чисел существительных, глаголов и других частей речи, употребляемых в книгах.

Я принес глубочайшую благодарность этому почтенному мужу за его любезное посвящение меня в тайны своего великого изобретения и дал обещание, если мне удастся когда-нибудь вернуться на родину, воздать ему должное, как единственному изобретателю этой изумительной машины. Я попросил у него позволения срисовать его машину. Я сказал ему, что, хотя в Европе существует между учеными обычай похищать друг у друга изобретения, но я обещаю принять все меры, чтобы честь этого изобретения всецело осталась за ним и никем не оспаривалась.

 

Другая литературная аналогия, которая у меня возникает при отслеживании процесса написания «продающих» текстов с нужными словами в нужном порядке – сцена в «Городе Бывших Королей» (Михаэль Энде, «Бесконечная история», глава 23), цитирую в известном мне переводе:

 

– Гляди! – раздался хихикающий голос Аргакса, и Бастиан почувствовал, как тот своими обезьяньими ручками поворачивает его голову в другую сторону. – Глянь-ка вон туда! Правда ведь весело?

Там стояла толпа: мужчины и женщины, старики и молодые – в каких-то чудных одеждах. Все молчали, словно наедине с собой. На земле перед ними лежало множество больших шестигранных кубиков, вроде игральных костей, и на каждой из шести сторон кубика была написана буква. Люди эти снова и снова перемешивали кубики, а потом долго на них смотрели.

– Что они там делают? – прошептал Бастиан. – Что это за игра? Как она называется?

– Она называется «Что Угодно», – ответил Аргакс. Он кивнул игрокам и крикнул:

– Браво, детки! Так держать! Только, чур, не сдаваться! – Потом обернулся к Бастиану и зашептал ему на ухо:

– Они уже ничего не могут рассказать. Потеряли дар речи. Потому я и выдумал для них эту игру. Как видишь, она их занимает. Тут все очень просто. Если ты немного подумаешь, то согласишься, что все рассказы на свете состоят, в сущности, из тридцати трёх букв. Буквы-то всегда одни и те же. Меняется только их сочетание. Из букв складываются слова, из слов предложения, из предложений главы, а из глав истории. Ну-ка посмотри, что там у них получилось!

АХГКОРФМВЕЙНСБ ИСМАДГИКЛЕВ УАСДФГИКЛРЕ НАКРВМФИСО – Да, да, – хихикнул Аргакс. – Так чаще всего и выходит. Но если играешь годами, тогда изредка случайно получаются и кой-какие слова. Не очень-то умные, но все-таки слова, например: «капустосор», или «лаковорот», или «колбасощетка». А если играешь сто лет, тысячу лет, сто тысяч лет, все играешь да играешь, тогда, по всей вероятности, случайно может сложиться даже стихотворение. А если играть вечно, то все стихи, все рассказы и вообще все обязательно получится, в том числе и все истории на свете и даже эта История, в которой мы с тобой сейчас беседуем. Логично, не так ли?

– Чудовищно, – сказал Бастиан.

 

В обоих примерах мы видим несоизмеримость усилий и результата, и насмешку над этими усилиями, совершенно ненужными.

Но составители «продающих» текстов вовсе не считают себя безумцами из города, где самым разумным существом является обезьяна-смотритель. Они притязают на то, чтобы превратить это безумие в «Город Новых Королей», и, как отмечает социолог А. Рубцов: «дилетанты с фанаберией готовы учить ученых, перестраивать отрасль, будто лесоповал, и общаться с мэтрами, как с бригадирами гастарбайтеров».

Один из таких «активистов» известен в Интернете под именем «Артур Грант». Я не знаю, настоящее ли это его имя или подменное: Интернет в этом отношении напоминает Земноморье – вымышленную вселенную одноимённого цикла Урсулы Ле Гуин, и жители этого мира по соображениям, определяемым особенностями самой вселенной, не называют открыто своих настоящих имён. В таком мире человек, открыто пользующийся своим именем – исключение. Кроме того, мода на английские псевдонимы распространилась в нашей стране ещё в конце перестройки. По крайней мере, я – как раз тот, кто открыто называется своим именем, и так же открыто я скажу, что я думаю по поводу подхода Артура Гранта (как я по-прежнему буду называть этого человека) с его «безудержным, несомневающимся активизмом, свойственным плохо обученным неофитам» (слова того же А. Рубцова).

Долгое время я ничего не слышал об Артуре Гранте и нашёл его ресурс случайно. Нашёл, будучи в подавленном состоянии, после очередной обиды, до степени, что всё хорошее исчезло из мира. Видимо, это было необходимое условие, чтобы найти …

 

Предыдущая страница       В оглавление      Читать дальше