Сайтолитератор
 
© Денис Паничкин
 
1.Критика: что я думаю о продающих текстах
 
 
Полусветовая экономика
 

Само обозначение «полусветовая экономика» пришло как-то неожиданно. С одной стороны, важно было отграничить её от теневой экономики, а с другой – от реального и даже настоящего финансового сектора экономики, обслуживающего сектор реальный.

Словари дают следующее определение:

 

«Полусвет (общество) (фр. Demi-monde) - ироническая характеристика высших слоев французского и английского (реже - американского) общества второй половины XIX века в их публичной жизни, уже не замкнутой исключительно сословным, аристократическим кругом, высшим обществом, светом. С носителями высокого потомственного статуса, представителями лучших семейств здесь соседствуют теперь люди случая, ловцы удачи, авантюристы, модники, аферисты».

 

Аналогия позволила мне постепенно определить полусветовую экономику с помощью следующих признаков:

1. Полусветовая экономика – не теневая. Теневая экономика существует, как правило, с нарушением закона в той или иной степени и находится вне контроля правительства. Полусветовая же экономика существует открыто. Её первый – правовой - признак, отграничивающий от теневой экономики – сложившаяся легальность, физическая и юридическая, то есть существование без закона или в обход законов существующих. Сотрудничество полусветовой экономики с теневой экономикой, собственно, с «чёрной зоной» - экономической преступностью – возможно, но при этом преступность непосредственно не входит в полусветовую экономику, а играет подсобную роль, будучи выведенной «за штат». Кстати, должностная преступность (коррупция) тоже может играть подсобную роль при полусветовой экономике.

2. Полусветовая экономика, в отличие одинаково и от обычной – «официальной» - экономики, и от теневой экономики – никогда не создаёт новой стоимости. Это второй – экономический – признак, и именно его я считаю ключевым. Даже теневая экономика может быть производительной и создавать новую стоимость (например, если предприятие создаётся для осуществления подлинного, хотя и запрещённого, производства). Полусветовая же экономика связана исключительно с перераспределением созданной стоимости. Обратное утверждение неверно: перераспределение не обязательно относится к полусветовой экономике.

3. В организационном плане полусветовая экономика является общественно вредной, так как строится на паразитировании. Полусветовая экономика как сообщество социального паразитизма не может обойтись без технологий манипулирования и собственного кадрового воспроизводства с искусственным отбором по моральному критерию, когда предпочтение отдаётся не самым сильным, не самым умным и даже не самым богатым, но обязательно – самым жестоким. Общественная вредность до степени социального паразитизма, манипулятивность и социопатичность – это исчерпывающие характеристики третьего, организационного признака полусветовой экономики. Причём в настоящее время не столько богатые зарываются до степени диссоциального расстройства личности, сколько психопатам (точнее, социопатам) искусственно создаются сами условия для обогащения.

Общественная вредность полусветовой экономики означает и то, что она может быть (и – по возможности, должна быть) полностью уничтожена в интересах общества. Технически это можно сделать и по вертикали (действиями правительства), и по горизонтали (народной революцией). Но современные правительства, хотя сами – в том числе в отношении кадрового состава – непосредственно не принадлежат к полусветовой экономике, относятся к ней лояльно, отчасти - по всеобщей обывательской психологии восхищаясь её представителями-аферистами, отчасти – потому, что цель большинства современных правительств – создание управляемой толпы-стада, а манипулятивные приёмы, постоянно придумываемые в среде социопатов полусветовой экономики, способствуют этому как нельзя лучше. Рядовой же состав чиновников вне службы – те же обыватели, которые скорее завидуют социопатам. И подчас они дают знак психопатам, что не будут им мешать делать свои подлые дела.

Кроме того, правительства поощряют такое насилие над массовым сознанием ещё по одной причине. Н.А. Косолапов в своей статье-рецензии «Круговорот насилия в социальных структурах» отмечал, что с момента возникновения государств был установлен порядок: насилие от имени правительства – законное, частное насилие – преступление. Но этот порядок нарушался тремя способами. Во-первых, правительство могло законно поручить выполнять какие-то свои функции частным лицам (древнейший и наиболее известный пример – откупная система сбора налогов). Во-вторых, частные лица самовольно присваивали себе исключительные права правительств (крайний пример – революционное насилие, и это насилие я всегда приветствую).

Автор подробнее рассматривает третий способ: насилие, совершаемое формально частными лицами, но с одобрения правительства и при его негласном поощрении, но без его непосредственного участия; при такой расстановке правительство в случае неудачи поощряемых им «беспредельщиков» оставляет возможность откреститься от них и даже расстрелять их, разумеется, не за совершённый ими беспредел, а за понесённую неудачу. Крайним вариантом такого «частно-государственного партнёрства» автор называет существовавшие в течение последних больше чем ста лет в ряде стран «эскадроны смерти».

Кстати, в этом можно отграничить «эскадроны смерти» от террористов. Террористы всегда против власти. Тех же, кто использует приёмы террористов, но по заказу правительства (открытому или негласному, прямому или через посредников), следует называть провокаторами, если это одиночки, или черносотенцами (погромщиками), если они совершают это в групповую.

По аналогии с ними манипуляторов-психопатов я могу назвать «манипуляторами-черносотенцами» и «эскадронами безумия», то есть они, не уничтожая людей физически, разрушают их психику и моральные ценности. При этом сами участники «эскадронов безумия» никаких моральных ценностей не имеют, но говорят о них, если нужно обвинить другого. Даже обогащение они считают достижением, если им не только удастся «отжать» в физическом плане до предела свои жертвы, но и причинить им при этом как можно больше неудобств (в идеале – психологически сломать). То есть социопаты полусветовой экономики хотят не только обмануть людей, заполучив их деньги, но и унизить их.

Где-то в самые первые месяцы 2010-х годов сложился особый тип такого социопата, своеобразного представителя «нынешней элиты личностей с диссоциальным расстройством» – мошенник и садист одновременно (раньше такое поведение было в диковинку: мошенники были сами по себе, садисты – сами по себе). И основной причиной этого следует назвать усиление ощущения безнаказанности, которое превзошло «лихие девяностые» и «крутые нулевые» годы, вместе взятые. Возможно, что социопаты решили: население достигло критического уровня социального безразличия («ничего-нельзя-изменить»), а значит – «всё дозволено». Конечно, в преступном сообществе мошенники всегда составляли особую группу, но они всё же жили по своим преступным понятиям (например, в этих понятиях определялось, кого можно обманывать, а кого нельзя; хищение у себе подобных считалось крайней низостью, хищение или обман в отношении представителей власти – доблестью), тогда как психопаты, мошенники с садистскими наклонностями, живут между законом и понятием.

Ощущение безнаказанности в данном случае нужно понимать, как представление самих психопатов: они уверены, что им не окажут сопротивления при совершении ими неправедного посягательства (не то, чтобы сопротивление будет таким, что они его быстро подавят, а именно полное отсутствие сопротивления), они также уверены, что им не отомстят через последующую ответственность по закону (от труднодоказуемости до ожидания «откупиться», «договориться» и др.). Среди них немало находится таких, которые удивляются, когда их потом привлекают к следствию и суду. А есть и такие, которые, даже будучи осуждёнными к реальным срокам и/или крупным штрафам, которые не каждому под силу заплатить, совершенно не сожалеют о том, что совершили, а только о том, что попались.

Ощущение безнаказанности всегда было главной причиной совершения преступлений. Но определяющим поведенческим мотивом – до утраты чувства опасности - оно стало не раньше 2010 года, а массовые случаи этого отмечены ещё позже – летом 2012 года. То есть эти «садистомошенники», как я только что отметил, осознали, что степень пассивности людей дошла до отметки «удобная». Обывательская психология «ничего-нельзя-изменить» проявляется в обывательском брюзжании перед телевизором или в Интернете, показной критике правительства, депутатов, богачей, но такой обыватель не только не станет бороться с ними (для этого нужно политическое мужество и специальные знания и способности), обыватель даже поддержит их, проголосовав за них на очередной инсценировке «демократических выборов».

Надо сказать, что такие мошенники-садисты находят почитателей и среди своих жертв – потенциальных и реальных. Всё это связано с усилением обывательско-потребительской психологии, которую поощряют правительства и отдельная прослойка богатых – «досужий класс».

Ещё в вузе я заинтересовался редким изданием перестроечных лет только что реабилитированного Н.И. Бухарина «Политическая экономия рантье». Сейчас нам навязывают потребительский образ жизни. Но чтобы кто-то потреблял, нужно, чтобы кто-то производил, об этом «забыли». То, что я запомнил: с потребительской психологией связан крайний индивидуализм и страх перед социальными переменами. И обратное: для трудящихся характерна психология производителей, с которой соотнесены «максимальное чувствование социальных связей» и заинтересованность в социальных переменах. На что советую обратить внимание всем, кто ещё не стал законченным потребителем, и ничего не бояться, даже если эти социальные перемены будут проведены вами же в жизнь не миром, а войной.

Во времена Бухарина не было такой, как сейчас, техники манипулирования, и даже в период перестройки проводилось её первое опробование: в СССР показали выборочно передачи о Западе про жизнь «праздного класса» и выдали его за «средний класс». Была ли это идеологическая диверсия, или же это просчёт советского руководства, - роли не играет, важно то, что у читателя/зрителя/слушателя вызвали необоснованную социальную зависть, и этим было положено начало распространению потребительской психологии массово, что ранее было не характерно для трудящихся классов. Впрочем, обывательское мировоззрение в СССР начало распространяться раньше, в конце 1970 – начале 1980-х годов, когда правительство не смогло или не захотело предложить народу новые достойные цели, связанные с достойным трудом. По крайней мере, полупрезрительное «несоветское» отношение к рабочим в период перестройки в обстановке вне «официальной» было обычным делом. Вспоминаю такое отношение своей матери, которая неоднократно высказывала такие взгляды. Именно презрение к рабочему, которого она считала «низкостатусным» (а иногда – просто недоумком), было её главным аргументом, что я обязательно должен получить высшее образование. И я его получил, о чём неоднократно сожалею.

Лучше бы я имел среднее специальное техническое образование и надёжную рабочую профессию, которую со временем смог бы превратить в собственное дело. Мне ли, написавшему столько курсовых и дипломных работ на заказ (и узнавая требования различных вузов, а требования эти от действительно достойных до совершенно абсурдных), не знать, что можно получить диплом и при этом не иметь образования как такового? Может быть, я лучше всех этих «экспертов» знаю причину массового разорения турфирм и банков. Ведь самые значительные вузы, которые готовят «специалистов» по этим направлениям, - как они организовывают дипломный процесс? Лишь бы формально выполнить требования! Лишь бы отчитаться, и чтобы глава по технике безопасности была! «Руководство научной работой» строится на полной антипедагогике, студентам врут, их запугивают – до степени того, что иной студент (среди моих заказчиков такое в последние два года приходилось встречать!) боится даже задать вопрос преподавателю по теме своей работы!

Кстати, дипломные работы стали появляться и такие, которые, несколько забегая вперёд, можно отнести к полусветовой экономике. Мне пришлось видеть работу неизвестного автора - презентацию по диплому, посвящённому бинарным опционам – этой последней новинке спекуляций на валютных рынках, причём тему притянули за уши к специальности «Экономика недвижимости». Вспомним, что в середине 1990-х годов – как раз, когда полусветовая экономика впервые оказалась в зените славы, когда у всех на виду и на слуху были Мавроди и «Властелина», - дипломных работ про «финансовые пирамиды» не было. И в середине «нулевых» годов, когда популярными стали спекуляции на Forex, тоже не было дипломных работ про Forex. Правда, сейчас такие дипломные работы - единичные, но то, что они появились, заставляет бить тревогу.

Появление таких работ – это очередное переиздание распространения потребительской психологии среди производящего класса, более страшное, чем было в перестройку. Не сомневаюсь, что книга Бухарина была прочитана крайними последователями его идеологических врагов, и они решили исправить допущенные просчёты: поощрять распространение среди трудящихся потребительской психологии и обывательского индивидуализма, чтобы в итоге сами заинтересованные в социальных переменах люди решили, что эти перемены попросту невозможны.

То, что представляет сейчас полусветовая экономика в России, можно понять по нескольким строчкам из статьи Н. Кудрякова о «периферийном капитализме»:

 

«…баскетбольные и футбольные клубы, чемпионаты мира и олимпийские игры, яхты и казино - вместо промышленности, науки и образования.

И все это поддерживается на всех уровнях власти, в том числе и в первую очередь самыми что ни на есть первыми лицами. На самом верху, самыми что ни несть первыми лицами поддерживается и одобряется наличие в России особого социального слоя, олицетворяющего эту экономику пустоты - откровенных паразитов, откровенных компрадоров, и обслуживающей и развлекающей этот слой челяди. А наличие этого слоя, этих рантье и портье - характернейший признак социальной структуры периферийного капитализма, «третьего мира».

Наличие такой псевдоэлиты и ее холопов - это один из факторов, делающих в странах периферийного капитализма невозможным развитие серьезного высокотехнологического производства. Эта саранча элементарно проедает потенциал накопления.

А демонстрируя свой стиль жизни в качестве нормы и идеала, она убивает дух, она растлевает миллионы людей, демонстрируя, что производительный труд - это удел «ботаников» и «ватников», что уважающий себя человек если и трудится, то или в сфере услуг или на «ниве» шоу-бизнеса».

 

Обывательское поведение, демонстративное потребление – причём как среди богатых, так и среди бедных, психологический террор, унижающий тех, кто трудится, - всё это заставляет задуматься: как терпят такое унижение трудящиеся, почему они молчат? Тем более о «ботаниках» во времена перестройки уже было известно, и уже тогда это слово имело отрицательную окраску, но такое оскорбительное обозначение, как «ватники», появилось уже в 2010-е годы. Первоначально я думал, что это просто новое прозвище прежних «работяг», как их называли в период распада СССР (изначально «ватник» - это спецодежда, распространённая в СССР для выполнявших тяжёлую немеханизированную работу), но затем навёл справки и был потрясён настолько, что не стану комментировать.

Кстати, эти записки Н. Кудрякова посвящены присоединению к России Крыма и Севастополя, и содержат одновременно и радость, и разочарование. Последнее связано с тем, что Россия дала Крыму только оффшоры, казино и ЕГЭ! Стоило ли ради этого ругаться с половиной мира? Ведь автор также объясняет, почему Россия иначе ведёт себя в отношении Донбасса:

 

И действительно: почему на призыв Севастополя Путин откликнулся, а на призыв Донецка - нет? Казино в Крыму - это понятно, а казино в Донбассе - это абсурд. Что такое казино - это Путину (и коллективному Путину) понятно, а что такое промышленность - нет.

 

И не только в Крыму, но и в Санкт-Петербурге это можно увидеть: ради предстоящего чемпионата мира по футболу решили продлить зелёную линию метро, и хорошо ещё, что поняли, что строить только одну станцию – у нового стадиона на Крестовском острове – будет слишком откровенно, и решили всё же построить ещё одну – в Приморском районе на улице Савушкина в сторону «Меркурия» (торговый комплекс, являющийся ориентиром в данном районе). Намного дешевле (и проще в техническом исполнении) обошлось бы продление фиолетовой линии на север от «Комендантского проспекта» - через новые застраиваемые районы в сторону промышленной зоны «Коломяги», куда переводятся основные мощности ОАО «Климов», но разве ради промышленности на это пойдут, если судить по аналогии с Крымом и Донбассом?

Зато я считаю, что и Россия кое-чему должна научиться у Украины. Например, те, кто занят производительным трудом или наукой, должны не только перестать покорно сносить снижение восприятия себя и себе подобных до «ботаников» и «ватников», но и начать тотальное избиение организаторов этого процесса снижения.

Может быть, я предпочитаю изучать Маркса, раз пишу такие революционные призывы, но опасность демонстративного потребления я не преувеличиваю. Сравнительно недавно я обратил внимание: все, с кем мне приходилось иметь дело по работе, кого я считал «своими», были объединены одной мечтой: «сдать переводной экзамен в досужий класс». Одни хотели выиграть в лотерею крупную сумму денег, другие – найти «случайно» какое-то доходное дело, третьи, правда, работали, но и их целью было «быстрее достичь такого уровня», за которым можно было, по крайней мере, «работать хуже, а жить лучше». Возможно, поэтому отношения с этими людьми у меня разладились до степени их последующего прекращения. Люди эти умели придумывать большие планы с большими числами. По сути дела, эти люди и есть тот самый «коллективный Путин». И даже для меня с критичным отношением (я часто сомневался: как – за счёт чего – это станет возможным) планы эти оказывались в какой-то степени привлекательными. Но когда эти планы проваливались – бывало, даже не начавшись, - их инициаторы всегда считали причиной этого провала моё «неправильное» поведение.

То есть обывателей, не попавшим в число богатых, характеризует та же самая потребительская психология.

Распределительство от нормальных к диссоциальным настолько стало повседневностью, что правительства делают это, даже не замечая, создав «государственные собесы в экономике». Вот как об этом говорит Юлия Латынина в своём выступлении на «Эхо Москвы»:

 

… ещё одна проблема – рождаемость. Беда во всех современных сколько-нибудь развитых государствах. Причем не одна беда, а две, потому что рождаемость невелика, во-вторых, как правило, рождаются именно те люди, которые, скажем так, представляют из себя не элиту общества. А если государство принимает меры по помощи матерям – а оно почти всегда их принимает, – то бенефициарами этих мер являются те, кто лучше бы иногда – право, подумаешь – лучше бы вообще не рожал. При этом под видом обеспечения равенства государство действует наихудшим, и, кстати, социально несправедливым образом, потому что оно, в сущности, отбирает деньги у тех, кто их заработал, и отдает тем, кто их не заслужил, фактически премирует развал семьи.

… Если у здоровой работящей семьи есть ресурс поднять потомство, у него этот ресурс заберут через налоги. Если у неработающей алкоголички нет ресурса - выкормить детей, его ей дадут. Чем больше детей она родит, чем больше ресурса ей достанется.

Вот вопрос: что делать, как поощрять падающую рождаемость, не поощряя рождаемость тех, кто по социальным, прежде всего, причинам склонен статистически воспроизводить антисоциальное, нежелающее трудиться потомство. Ответ, на мой взгляд, очень прост, потому что пособие на ребенка должно быть прямо пропорционально заработку, а не обратно пропорционально ему. И выплачиваться оно должно как матери, так и отцу, в случае, если тот остается в семье.

 

Это та же самая уравниловка, которая существовала в советском обществе, и осталась и даже увеличилась помимо не существующей больше советской власти. Но в любом обществе она возможна только за счёт отъёма у действительно нужных людей и отдачи тем, кто не только бесполезен, но даже вреден.

Кстати, в том же направлении действуют и крупные международные компании: они создают рабочие места в нужном им секторе, одновременно разрушая их в другом. Но сейчас такое избирательное создание или разрушение перестало быть привилегией крупных компаний и на уровне небольших территорий может применяться «стаей товарищей», то есть небольшими группами лиц, сложившимися для какого-то одного дела.

 

Предыдущая страница       В оглавление      Читать дальше